Патрик Суэйзи: «Время моей любви»... Спустя две недели после смерти Патрика Суэйзи на прилавках книжных магазинов Америки появились его мемуары, названные в честь песни из его самого знаменитого фильма «Грязные танцы» — «Время моей жизни». Но те, кто хорошо знал и самого Патрика, и его жизнь, уверяют: книгу нужно было назвать по-другому…

…Она проснулась на рассвете — от сдавившей сердце боли. На ресницах дрожали слезы. И через мгновение поняла: нет, это — не ночной кошмар, это — безжалостная реальность. В отчаянии она снова зажмурилась: его больше нет. Со вчерашнего дня закончилась эта изнуряющая, бесконечная борьба за его жизнь и начался новый отсчет ее жизни — без Патрика. За окном медленно вставало солнце, а она боялась открыть глаза — не представляла, как встретит этот новый день… Когда-то они танцевали вместе, дышали в унисон, двигались в одном ритме, поддерживали друг друга, когда кто-то был на грани падения, и этот танец длился 34 года.
А теперь на паркете Лиза осталась одна.
Он знал, что уходит: в последнее время на все их расспросы врачи лишь отводили глаза — рак поджелудочной железы практически не поддается излечению… Однажды Лиза застала мужа за компьютером: он что-то быстро набирал. Так родились мемуары Патрика Суэйзи — «Время моей жизни». И она протянула руку к ноутбуку, включила его и открыла текст воспоминаний Патрика…

Рожденный в пуантах
Пафосно, но правда: о Патрике можно было с полным правом так сказать. Его мать была известным хореографом и владела частной балетной школой в Хьюстоне, поэтому танцевать Патрик начал едва ли не раньше, чем ходить. И хотя рос он спортивным мальчишкой — плавал, занимался гимнастикой, играл в футбол, — танцы все равно оставались самым главным в его жизни. Отчасти это было связано с тем, что его мать была довольно властной женщиной, и ее безапелляционное мнение по всем вопросам не оставляло никаких шансов на возражения Патрика. Тем более что по своей натуре сын был незлобивым, мягким и покладистым.
Однажды Патрик прибежал к матери в слезах: ему, мол, сверстники надавали тумаков и обозвали «маменькиным сынком». Мама утешать его не стала, а стальным голосом велела… отправиться в клуб и заняться восточными единоборствами. Спустя полгода Патрик стал обладателем мощной мускулатуры, и теперь только камикадзе решился бы назвать его «маменькиным сынком»!
Будущее Патрика было предопределено: вскоре он поступил в престижную балетную школу, и все время поглотили бесконечные тренировки. Впрочем, когда приходит любовь, она не спрашивает, есть ли у тебя на нее время!

Партнерша по имени Любовь
…Они познакомились в балетной школе. Честно говоря, какой-то особой красотой 15-летняя Лиза Ниеми не блистала. Особым талантом тоже не выделялась. А 18-летний Патрик — голубоглазый веселый красавец, за которым увивались все девчонки, — казался ей недоступным небожителем. При виде его у нее замирало сердце — от любви и безнадежности. «Наверняка он меняет подружек как перчатки», — безнадежно вздыхала тихоня Лиза. Но, наблюдая исподтишка за предметом своих мечтаний, она заметила: несмотря на то что барышни и не давали ему прохода, сам он за ними не охотился. А вот с ней он старался познакомиться поближе: шутил, выбирал в партнерши на танцполе, предлагал пообедать после занятий… Как-то Лиза попросила его показать движение, которое ей никак не давалось. Патрик с такой радостью бросился ее обучать, что в душе девушки зародилась надежда…
Лиза и Патрик не афишировали свою любовь — к чему? Они молоды, свободны, талантливы и у них впереди — блестящая (разумеется!) карьера и долгие годы счастливой жизни. И поженившись спустя три года, они отправились покорять мир. Начать решили с Нью-Йорка.

Мечты сбываются
Каждый уважающий себя американский танцор мечтает танцевать на Бродвее. Поэтому когда и Патрика, и Лизу Бродвей принял с распростертыми объятиями, предложив партии в знаменитом мюзикле «Бриллиантин», они могли с полным правом сказать себе: «Жизнь удалась!» Особенно ярко загорелась звезда Патрика: его талант признали не только зрители, но и именитые коллеги. Знаменитый русский танцор Михаил Барышников, находившийся тогда на пике популярности, изъявил желание станцевать с Суэйзи на одной сцене, более того, специально для них был поставлен спектакль. Казалось, вот оно, счастье! Но…
Вначале он не обращал внимания на постоянную ноющую боль в колене: сказывалась старая травма еще со школьных времен, когда Патрик гонял в футбол. Он терпел и танцевал, танцевал и терпел. Но боль усиливалась. Когда терпеть стало невыносимо, он отправился к врачу. Вердикт — срочная операция. Мало того, слова хирурга прозвучали безжалостным приговором: о танцах забыть навсегда…
Впервые в жизни Патрик растерялся: он танцевал сколько себя помнил, что ему теперь делать?! И впервые Лиза не находила слов для поддержки: к своей карьере она относилась спокойно, и, не будь в ее жизни танцев, она не больно-то горевала бы. Для Патрика же это означало полный жизненный крах…
Патрик мрачнел, сутками не выходил из квартиры, замкнулся в себе и лишь равнодушно щелкал пультом телевизора. Лиза плакала в ванной и судорожно искала выход. Когда ни одна утешительная мысль больше не приходила ей в голову, она решила отвезти Патрика к матери. И не ошиблась — «железная» Пэтси, конечно, посетовала на то, что ее мечты увидеть сына лучшим танцором мира тоже разбились, но это не повод для уныния! «Слушай, дорогой, — обратилась она к сыну, — а помнишь, как ты в детстве снимался в простеньких сериалах? По-моему, у тебя неплохо получалось!»
Патрик привык безоговорочно доверять матери. Что ж, если он смог покорить Бродвей, то почему не сможет покорить Голливуд?