Ее настоящее имя Диана Хайдкрюгер. Она родилась в городке Альгермиссен в Германии. Училась балету в престижнейшей Royal Ballet в Лондоне, но, получив травму, вернулась на родину, где начала карьеру модели. Как оказалось: супермодели! В 15 лет она стала финалисткой конкурса Elite Model Look Of The Year, и предложения посыпались как из рога изобилия: обложки Elle, Vogue и Cosmopolitan, лицо рекламы парфюма Acqua di Gio Джорджио Армани.
А потом ей наскучила роль красивой куклы. Она тихонько, почти незаметно вошла в мир кино. Переехала в Париж по личному приглашению Люка Бессона. Влюбилась и вышла замуж за популярнейшего французского режиссера и актера Гийома Кане («Влюбись в меня, если сможешь», «Просто вместе», «Видок») и, пять лет пробыв замужем, развелась в 2006-м году.
Сегодня Диана Крюгер живет в собственной квартире в престижном парижском квартале Сен-Жермен-де-Пре по соседству с кутюрье Карлом Лагерфельдом, ведет жизнь «кошки, которая гуляет сама по себе» и уверенно — ступень за ступенью — поднимается по лестнице, ведущей к статусу кинозвезды первой степени яркости. Летом минувшего года Диана удостоилась чести быть ведущей церемонии открытия Каннского кинофестиваля, став первой немкой за всю историю кинофорума, которой французы позволили такую небывалую роскошь. А в этом году она — член строгого жюри престижного Берлинского кинофестиваля.

Диана, почему в свое время вы так резко оборвали успешную карьеру модели?
Вы знаете… У меня был парень, который разбил мне сердце. На кусочки. Я поняла: или погибну, или круто изменю жизнь. Словно той Дианы больше нет — родилась новая. И я пошла в актерскую школу… Вот как все было.
На самом деле в моем случае нет ничего удивительного: многие актрисы начинали как модели…
Какой была ваша первая роль?
Вы, может быть, будете шокированы моим ответом. Я была еще ребенком. Наша мама считала, что мы с братом должны сами зарабатывать себе карманные деньги. И мы работали: держали свечи на похоронах. Но зато пять марок у нас всегда были в кулачке.
В моей семье никто не имеет отношения к шоу-бизнесу. Я получила очень строгое воспитание, училась в католической школе. И пока не стала известной моделью и актрисой, смотрела на мир кино с восторгом. Я видела фильмы с Николасом Кейджем в детстве, и вот я играю его возлюбленную в «Национальном достоянии»! Помню, я снималась, а сама думала: надо, чтобы кто-то меня ущипнул — я правда рядом с ним?
Автографы не собираете?
Моя мама и брат хотят иметь автографы всех звезд, с которыми я снимаюсь. Помню, на премьере «Трои» у меня не было другого выхода, как уговорить Брэда Питта фотографироваться по очереди со всеми моими родственниками и друзьями. Он, бедный, видимо подумал: «О, Боже! Сколько их у нее!?»
Многие называют ваше вхождение в мир кино «стремительным». Вы согласитесь с таким определением?
Хм, стремительным… Знаете, я два года занималась в актерской школе в Париже, снималась в короткометражках и дебютировала на большом экране в очень неудачном французском фильме. Все не так просто. Мой рецепт невозможно повторить: просто нужно оказаться в нужное время в нужном месте. Не всегда так везет: я, например, очень хотела сниматься в «Хорошем немце» у Стивена Содерберга. Я прочла сценарий и сразу стала искать возможность встретиться с продюсерами ленты. Но когда узнала, что у них на кону кандидатура Кейт Бланшетт, то приняла решение не соревноваться: она — идеал! С детства моим кумиром была Роми Шнайдер, но из всех современных актрис нет никого лучше Кейт Бланшетт. Я лично считаю ее лучшей актрисой современности!
А тогда мне просто повезло: я снималась в своем первом серьезном фильме у Пола МакГигана в «Одержимом». В то же время к Люку Бессону (Диана в 2003-м году снялась в его фильме «Мишель Вальян: жажда скорости» — Прим. редактора) обратился продюсер фильма «Троя», и Люк порекомендовал меня. Я даже не имела агента в Америке — я вообще никогда не была в Голливуде.
Насколько мне известно, в поисках исполнительницы роли Елены в «Трое» режиссер Вольфганг Петерсен отсмотрел более 3-х тысяч претенденток. Как думаете, почему его выбор все же остановился на вас? Была ведь в кастинге на Елену еще одна бывшая балерина: Шарлиз Терон?
Как я сказала, меня порекомендовал Бессон. И я просто послала свою кассету на кастинг: это было видео, которое я сама наспех сняла в своем гостиничном номере. Как я потом слышала, Вольфганг влюбился в меня с первого взгляда. Потом у меня была встреча в Лос-Анджелесе с боссом студии Warner Brothers. Я стояла в огромной комнате, набитой под потолок статуэтками «Оскара», и босс говорил: «Я просмотрел лица трех тысяч актрис. Это красивые женщины, которые могли бы спровоцировать войну с участием 100 кораблей. Но я ищу лицо, которое бы вывело на войну 1000 кораблей!» «У меня нет шансов», — подумала я тогда.
Но после примерок костюма мне сказали: «Ты нам нравишься, но тебе нужно поправиться на 6 килограммов». И через две недели я обросла нужным лишним весом. Для этого я каждые 2 часа что-то ела, пила протеиновые коктейли. Но все же оставались большие сомнения. Я понимала, что студия, снимая в этой роли новичка, идет на огромный риск. Только за месяц до начала съемок меня утвердили окончательно. Мне к тому времени уже было совершенно безразлично, буду я играть или нет: я устала от ожидания. Теперь я понимаю, что меня выбрали просто за мой подходящий экстерьер, внешний вид, а не как актрису. Помните, как Рита Хейворт сыграла «Саломею»? А как Элизабет Тейлор «Клеопатру»? Не думаю, что мою Елену можно сравнить с этими ролями, будем говорить честно...
Успех «Трои» кардинально изменил вашу жизнь?
Ну, в том смысле, что я могу теперь рассчитывать на лучший столик в ресторане, разве что так (смеется). «Троя» была всего лишь моим третьим большим фильмом. Я и мечтать не могла, что буду сниматься рядом с Брэдом Питтом! Но есть и обратная сторона медали: после «Трои» я стала получать исключительно роли прекрасных подруг главных героев. Все это ерунда! Меня интересуют роли взрослых умных женщин, которые еще больше умнеют рядом с великими мужчинами. Как Анна рядом с Бетховеном в фильме Агнешки Холланд «Переписывая Бетховена».
Но блокбастеры тоже нужны, чтобы потом можно было выбирать фильмы, в которых я сама хочу сниматься. Деньги дают свободу. Я выходец из среднего слоя, и то, что я могу оплачивать учебу своего брата, для меня уже счастье — я не могла и мечтать об этом! Я уже привыкла к роскоши. И самая большая роскошь — моя парижская квартира в Сен-Жермен, я ее обожаю!
Агнешка Холланд слывет очень волевым режиссером: каково вам было работать с ней?
Да, мне непросто было сниматься у нее. Она точно знает, чего хочет, и, если недовольна, то прямо говорит об этом. Но она научила меня приходить в кадр 100% готовой сделать то, что нужно режиссеру.
Одна из ваших последних серьезных ролей — Глория, жена Джеймса Грегори, тюремщика Нельсона Манделы в ленте Билле Аугуста «Прощай, Бафана!»…
…Это определенно труднейшая роль из тех, что мне приходилось играть! Я ведь изображала расистку! Признаться, у меня были большие проблемы с пониманием персонажа Глории, потому что и в жизни я не понимаю людей, которые с таким пренебрежением относятся к другим.
И потом, я должна была играть женщину на отрезке ее жизни от 28 до 48 лет. Говорить на английском с южноафриканским акцентом — это тоже вызов! За два месяца до начала съемок я уехала в ЮАР учить акцент. Там я посетила дом, в котором жила семья Глории, побывала в местных тюрьмах. Знаете, я еще никогда так долго и тщательно не готовилась к роли!
Правда ли, что вы даже встречались с прототипом — настоящей Глорией Грегори?
Да, я попросила режиссера об этой встрече, чтобы понять жизненную позицию этой женщины. Читая сценарий, я думала: как смогу играть такую расистку?! А при встрече увидела перед собой очень добросердечную и крайне набожную женщину. Она просто искренне верила, что Мандела — террорист. Никогда не видев его, не слышав его слов, не читав его посланий. И только в день его освобождения Глория впервые узнала, какой он на самом деле. И поняла, как велико было ее заблуждение.
Сразу две ваши недавние роли связаны с классической музыкой: помощница Бетховена в фильме Агнешки Холланд и оперная певица в «Счастливого рождества» Кристиана Кариона? Это случайность или закономерность?
Я росла на классической музыке. В школе я пела в хоре и играла на кларнете. Я очень люблю музыку Баха. Классическая музыка подразумевает серьезность намерений и глубину замысла фильма. Я хочу быть серьезной актрисой, а не экранной красоткой. Красивой я была моделью. С меня хватит! Так что 90% тех сценариев, что мне предлагают в Голливуде, я отправляю обратно. И это не случайность!..