Анджелина, по Лос-Анджелесу прокатилась весть, что отношения самой красивой пары Голливуда дали трещину. Неужели, правда?
Вы хотите спросить, не расходимся ли мы? Нет, не расходимся. У каждой семьи бывают хорошие моменты и плохие. И это нормально.
А не связаны ли «плохие» моменты с вашим желанием усыновить еще одного ребенка, при том, что ваш муж считает необходимым немного обождать?
Да, я хочу усыновить еще детей. Мы это с супругом обсуждаем. Он высказывает свою точку зрения, я свою. Это называется обсуждение.
Когда на экраны вышел ваш фильм «Ложное искушение», снимавшийся в Индии, злые языки утверждали, что каждый раз после съемок в очередной экзотической стране, вы усыновляете ребенка. Значит ли это, что в скором времени у вас появится еще и маленький индиец?
Меня смешат эти слухи. Съемки, где бы они ни происходили, не имеют никакого отношения к нашим детям. Каждое отдельное решение принимается путем анализа информации, накопления опыта и долгих размышлений. Мы же не собаку домой берем. Это огромная ответственность. Причем не только за ребенка, но и за страну.
Во время съемок в Индии с вами рядом был и ваш муж. Что Брэд Питт делал там?
В съемках Брэд не участвовал, да и был он там совсем недолго. Вместе с четой Картеров (бывшего президента США — авт.) он помогал строить дома для бедняков. Кто-то же должен подавать пример остальным. Поверьте, появление Розалин Картер на раскладной лестнице с малярной кистью в руках и Брэда, возводящего кирпичную стену, имели потрясающий эффект. Многие откликнулись на призыв помочь.
Брэд превратился в каменщика по вашей просьбе?
Он и до знакомства со мной занимался благотворительностью, но никогда этого не афишировал. Моя заслуга лишь в том, что я убедила его в пользе открытого диалога. Не в целях саморекламы — люди должны знать, сколько на земле нуждающихся, которым помогать можно и нужно.
Во время съемок вас не смущало отсутствие привычных удобств?
Я их и не просила. Я привыкла к спартанской жизни. Видели бы наш домик в Камбоджи. Это попросту маленькое нечто, от которого до ближайшего жилья несколько дней пути. Я не капризна и не разыгрываю из себя «диву».
Это правда, что у вас даже личного PR-агента нет?
И не только его! У меня нет личного парикмахера, ассистентов, массажистов. Любая женщина может обойтись без этой армии помощников. Я всегда найду своим деньгам лучшее применение!
Ваши бы слова да всем голливудским звездам в уши....
Я не хочу жить в этом голливудском мире, я не часть его. Слишком много там людей, которые уже говорят о себе в третьем лице. Причем они уже так вжились в эту роль полубогов, что потеряли собственное лицо. Сами забыли, кто они на самом деле. И, что печальнее всего, уже не отличают правды от вымысла и, разговаривая, тщательно подбирают слова, чтобы ненароком не сболтнуть лишнее.
А вы?
Если я не могу сказать правды, зачем вообще давать интервью? Какая я есть, такая есть. Я не доллар, чтобы всем нравиться, и не стремлюсь угодить всем. У меня есть работа, которая мне нравится, есть общественная жизнь, которой я горжусь, и есть семья, дороже которой у меня ничего нет. В этом я вся.
Вы порой выбираете роли второго плана, несмотря на то, что вас заваливают предложениями и приглашениями на главные…
Нет разницы главная роль или второстепенная. Важно, как ее сыграть и с кем работать. Например, однажды я приняла предложение, потому что режиссером фильма являлся Роберт Де Ниро. Для меня настоящее удовольствие работать с человеком, который любит снимать кино и который может сделать из самой банальной истории необыкновенный фильм. Это такая редкость в Голливуде, где все фильмы похожи один на другой.
Вы как-то сказали, что для каждой роли нужно созреть, дорасти...
Конечно. Например, в «Ложном искушении» я играю женщину, жену человека, который не умеет делиться чувствами, замкнут в себе и сконцентрирован на своих внутренних проблемах. Она волнуется за своего сына, который пьет. Эта женщина с отчаянием оглядывается назад на практически бесцельно прожитые годы и без всякой надежды смотрит в будущее. Еще несколько лет назад я не смогла бы сыграть такую роль.
События фильма начинаются в 40-е годы, а заканчиваются в 60-е. Как вы вживались в эти эпохи?
Самым тяжелым был грим. В начале я играю молодую даму, младше своих лет. Но, так как это 40-е годы, мода которых старила женщин, то было очень тяжело в той одежде и с прической тех лет казаться моложе, чем я есть. В конце фильма мне должно быть намного больше лет, чем есть на самом деле, а мода 60-х молодила женщин. Так что гримерам пришлось изрядно попотеть. Кроме того, как видите, у меня на теле много татуировок, которые нужно было замазывать, даже цвет глаз мне меняли с голубого на карий. Моя героиня не прочь выпить, находится в состоянии постоянного стресса, а значит, глаза должны быть желтоватыми, а зубы — серыми. Как-то Брэд увидел меня в гриме и сказал, что целовать меня сейчас не будет, так как не хочет прикасаться к Кловер (имя моей героини). Меня все так и звали на площадке, пока я была в гриме.
Не раздражало?
Наоборот. Если так называют, значит, я смогла всех убедить в том, что я — Кловер, и роль свою сыграла хорошо.
Вы очень много времени отдаете своей работе в ООН. Что для вас важнее — кино или общественная деятельность?
Одно немыслимо без другого. Когда я впервые попала в лагерь для беженцев, то поняла, что не смогу работать в качестве чиновника «на местах». Я бы просто усыновляла и удочеряла каждого ребенка, которого бы встречала на своем пути. У меня сердце рвалось на части при виде этих несчастных людей и детей. Но тогда я поняла, что могу сделать гораздо больше, чем усыновление нескольких маленьких человечков. За съемки мне платят большие гонорары, и я отдаю треть из них в фонды ООН. Благодаря известности, я могу говорить и быть рупором для этих людей. Так что, как видите, для меня обе эти сферы равноценны.
Сейчас вы приняли участие в проекте ООН Millennium Developing Goals. Что это за проект?
То, что начиналось для меня как каникулы в родную страну моего Мэддокса, вылилось в участие в этом грандиозном проекте, рассчитанном на 20 лет. Его цель — улучшение экологии в Камбоджи, развитие образования и сельского хозяйства, защита прав человека, повышение уровня жизни.
Вы рассказываете сыну о том, что делаете для его родины?
Обязательно. Мэддокс знает, откуда он родом, и о том, что я его усыновила и почему. Мы все время с ним разговариваем об этом. Я часто вожу его в Камбоджу, чтобы он общался со своими земляками на своем родном языке. Каждый из наших детей будет знать не только свой родной язык, но и культуру, религию. Когда они вырастут, мы хотим, что бы они точно так же, по мере своих сил помогали своим странам стать лучше и богаче. Наша средняя дочь Зи еще мала, но и для нее мы уже создаем специальный фонд — перечисляем деньги в Эфиопию, которые помогают поддерживать местные больницы. Младшая дочь родилась в Намибии, поэтому мы считаем, что эта страна тоже в какой-то мере ее родина. Кроме того, и я, и Брэд являемся частично коренными американцами и планируем организовать фонд поддержки американских индейцев.
Родив младшую дочь, которая биологически ваша, не боялись ли вы, что чувства к ней и к другим детям будут различаться?
Все вокруг только об этом и говорят, причем так много, что я начинаю задумываться — а что, такая разница есть? Если она и будет, то совсем не потому, что кто-то мне роднее другого. Двое старших детей пришли ко мне в шестимесячном возрасте. То есть до меня у них уже была своя жизнь, причем довольно несладкая. Представьте, шестимесячный человечек уже имеет «прошлое». Тогда как моя младшая дочь начала свое существование со мной, у нее не было никакой иной истории, кроме счастья. Она еще ничего не испытала. Так что, если я чего-то и опасаюсь, то это того, что к ней я буду чуть-чуть суровее, чем к другим детям. Кроме того, Мэдд — мой старший сын, мой первенец, и у нас с ним очень близкие и доверительные отношения.
У вас есть что-то, за что вам может быть стыдно перед вашими детьми, когда они вырастут?
Конечно. Как и все тинэйджеры на свете, в один прекрасный день они обязательно восстанут против нас и обязательно найдут, в чем нас упрекнуть. Может, это будут наши роли, где мы бегаем на экране с оружием и стреляем в людей, а может, их будут смущать мои татуировки. Может, они упрекнут нас в том, что у нас есть мотоциклы и самолеты. Это время неизбежно. Но пока что только Зи страшно не нравится, когда ее папочка начинает танцевать. Тогда она кричит и плачет, пока он не перестанет. Но с этим мы как-то справляемся.
У вас несколько домов по всему миру, какой из них вы называете «своим домом»?
До настоящего времени мы об этом не очень задумывались, но сейчас Мэдд приближается к школьному возрасту, и перед нами встает этот вопрос. Мы много думали и решили перебраться в Европу. Мы сейчас ищем дом на юге Франции. Детям не место в Голливуде. Сама бы я предпочла жить где-нибудь на отшибе, а в цивилизованный мир возвращаться только для работы.
А как ваш муж относится к тому, что вы хотите жить «на отшибе»?
Мы скоро отправляемся в наш дом в Камбоджи, и Брэд совсем не в восторге от этого. Его страшит уединенность домика, ведь вокруг никого и ничего нет. Туда и добраться-то можно лишь на вертолете. Я возражаю, что, по крайней мере, там нам не будут докучать пресса и фотографы. Но его больше волнует наша с детьми безопасность.
Вы сказали, что у вас есть мотоциклы и самолеты. Это «игрушки» Брэда?
И мои тоже. Я прекрасно вожу мотоцикл и пилотирую самолет. Для меня летать на нем — большое удовольствие. Кроме того, это не просто средство передвижения для семьи, но и большое подспорье, когда надо перевезти с места на место больных и беженцев.
А с мужем вместе пилотировали?
Вы знаете, я сама удивляюсь: когда я веду авто или когда за рулем Брэд — мы все время скандалим. Но в самолете мы оба ведем себя очень тихо. Так что, когда я пилотирую — он идеальный пассажир. Может, оттого, что в это время мы буквально «выше» всяких ссор.
Как вы относитесь к тому, что вашу семью называют Бранжелина?
Я не читаю таблоидов. Там пишут такую чепуху... Например, что я изменила Брэда. Это он меня изменил! Еще пять лет назад Анджелина Джоли была разбитной девахой, вся в татуировках, свободно вещающей на весь мир о своей сексуальности, больше похожая на немытого панка, чем на женщину. Посмотрите на меня сейчас. Это заслуга Брэда. Мы соединились, потому что мы одинаковы. Он и до меня занимался благотворительностью, он и до меня просто с ума сходил по детям. Я же нашла в нем единомышленника, надежного мужчину, нежного мужа, заботливого и преданного отца. Я и до Брэда встречала мужчин, которые тоже бы стали мне хорошими мужьями и отцами моих детей, но в шоу-бизнесе трудно найти кого-то, кто бы искренне и от всей души старался помочь миру. А мне, кроме семейных интересов, очень важно иметь рядом человека, который бы разделял мои взгляды и убеждения. Я такого нашла. Все, что мы делаем, мы делаем вместе и по обоюдному согласию. Обсуждая какой-то шаг или проблему, Брэд никогда не спрашивает: «Зачем мы это делаем?», я всегда слышу: «Когда мы будем это делать?»
Что вас заставило заниматься общественной работой?
Я никогда не скрывала своего не слишком счастливого детства и отрочества. Не скрывала и того, что резала себя бритвой и пыталась покончить с собой. В 20 лет я пережила не слишком счастливый брак, который, слава богу, закончился довольно быстро. Когда ко мне пришла известность, я понятия не имела, что с ней делать. Я не понимала, да и до сих пор не понимаю, зачем поднимать шумиху вокруг кого-то только потому, что этот человек снялся в том или ином фильме. Все это внимание общественности, прессы, к чему оно? Мне было страшно неудобно принимать все это внимание. Мне казалось, что ничего полезного в жизни не совершила и не заслуживаю таких почестей. Тогда я и решила сделать что-то полезное для мира и для людей. Когда же начала, то остановиться уже не могла. В мире столько людей ждет помощи, что я просто не имею права бросать это.
Почему вы решили родить свою младшую дочь в Намибии? Ведь миллионы женщин рожают в Лос-Анджелесе и ничего…
Я люблю Африку, и мне очень хотелось, чтобы моя дочь появилась на свет именно там. Намибия прекрасная страна, почему бы и не там? Женщины рожают не только в Лос-Анджелесе... И все разговоры о том, что нас там окружали королевские почести, полная чушь. При мне даже охраны не было. Я рожала в обычной клинике в присутствии местных врачей.
Не боялись?
Чего?
Может у них квалификация не та?
Это у наших врачей квалификация «не та». Врачи в Африке не только принимают роды, но и спасают тысячи жизней, не имея под рукой тех средств и медицинского оборудования, которое есть у американских врачей. У них есть нечто большее, чем квалификация. Это опыт, ответственность и интуиция!